ЯndexЯndex     



СОВРЕМЕННАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ МУЗЫКА


 

Главная 

Композиторы 

Музыка 

Анонсы 

Новости 

Эксперты 

Статьи 

Исполнители 

Гостевая 

Контакты 

Ссылки 
 


Композиторы


Статьи
О православных композиторах и их творчестве
Музыка, духовность и современный мир
Музыка на богослужении
Аналитические труды о духовной музыке


Ссылки
Официальный сайт Русской Православной Церкви / Патриархия.ru Международный кинофорум Золотой Витязь
HitMeter


 
 


помощь



RSS



in English



распечатать


 

Новости, события
 

2 апреля "Всенощное бдение" Рахманинова прозвучало на богослужении в храме "Всех скорбящих радость" на Большой Ордынке

В субботу 2 апреля во время богослужения в храме иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке (Б.Ордынка 20) прозвучало «Всенощное бдение» С.В. Рахманинова. Исполнение Московским Синодальным хором под управлением Алексея Пузакова «Всенощного бдения» было посвящено памяти С.В.Рахманинова и приурочено ко дню рождения композитора.

Богослужение совершил председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион.


«Всенощное бдение» С.В.Рахманинова принадлежит к вершинам хорового искусства. Эта музыка и по сей день признается непревзойденным шедевром русской духовной музыки. В основу «Всенощной» Рахманиновым положены древние церковные распевы, бытовавшие в практике православного богослужения в разных вариантах, — знаменный, греческий, киевский, а также собственные музыкальные темы композитора, стилистически единые с древними распевами.

Несмотря на необыкновенный успех премьеры, дальнейшая судьба «Всенощной» сложилась непросто. Как церковное сочинение оно не вошло в литургическую практику и оставалось в основном на концертной эстраде.

Исключением стала традиция ежегодного исполнения этого произведения церковным хором под управлением Н.В. Матвеева в храме иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Б. Ордынке в Москве. 

Сегодня эта добрая традиция «Скорбященского» храма возрождена.

О том, как готовилось первое исполнение "Всенощной" силами Московского синодального хора в 1915 году, можно узнать из воспоминаний участника этого исторического события А.П.Смирнова, которые мы сегодня публикуем.

 

          В феврале 1915 года на одной из очередных репетиций Синодального хора на пультах появилась новая партитура в синей обложке. Раскрыв ноты, мы увидели надпись: «С. Рахманинов. Всенощное бдение. Памяти Степана Васильевича Смоленского». Партитура, как и вообще все ноты Синодального хора, была размножена литографским способом и не прошла еще через какое-либо издательство. Нам предстояло первым исполнить это произведение на концертной эстраде.

Несколькими годами раньше Синодальный хор (тоже впервые) исполнял другое сочинение Рахманинова — «Литургию»1, и мы знали, что тогда, то есть в 1910 году, один экземпляр литографированной партитуры пропал. Дело осложнялось тем, что «Литургию» хор получил на правах рукописи и должен был соблюдать интересы автора до выхода сочинения в свет.   Виновником происшествия оказался певчий Синодального хора. После случившегося никто из нас не мог и предполагать, что вторая встреча с композитором когда-либо состоится.
Предстоящая работа вызвала ощущение радости как среди певцов, так и у нашего дирижера Николая Михайловича Данилина, это чувствовалось по его приподнятому настроению. Немаловажную роль в этом сыграло посвящение: для Синодального хора и училища имя С. В. Смоленского было священным. К репетициям приступили с волнением. Обычно перед разучиванием Данилин проигрывал новое произведение один раз, но теперь он сыграл произведение дважды, сопровождая показ короткими замечаниями: «Послушайте еще раз», или: «Это только кажется, что трудно. Трудно исполнять на рояле, а в хоре легко». И действительно, «Всенощная» Рахманинова не оказалась для Синодального хора столь трудным произведением. Законченная композитором в начале февраля, она была исполнена впервые 10 марта и получила высокую оценку музыкальных критиков и слушателей: восхищались одновременно и музыкой и исполнением.
Из общего числа номеров «Всенощной» сразу были исключены три: 1-й — «Приидите, поклонимся», 13-й — «Днесь спасение» и 14-й — «Воскрес из гроба». Разучивание началось с «Благослови, душе моя, Господа» греческого распева и шло в порядке номеров. При изучении 2-го номера мы обнаружили, что нечто подобное уже было в нашей практике — вспомнилось «Благослови, душе моя» греческого распева А. Кастальского, и первоначальная робость исчезла. Процесс разучивания был нам хорошо знаком: вначале проигрывание номера на рояле в темпе и со всеми нюансами, после этого сольфеджирование в медленном темпе (не более двух раз) и пение с текстом. На этом этапе Николай Михайлович почти все время поддерживал хор игрой на фортепиано. В следующей фазе работы темп сдвигался, и дирижер все чаще и чаще отрывался от инструмента. Наконец наступал заключительный этап — отшлифовка каждого номера. Некоторая задержка произошла при разучивании 12-го номера — «Великое славословие», но и здесь хор преодолел все трудности благодаря тому, что «синодалы» отличались высокой техникой чтения нот с листа. Теперь, памятуя прошлое, после каждой спевки мальчик-библиотекарь Саша Чепцов собирал ноты раньше, чем хор расходился.
На одной из первых репетиций к пультам взрослых певцов были поставлены ученики старших классов Синодального училища, которые в недавнем прошлом детьми пели здесь, а теперь готовились сами стать регентами. Такое «подключение» вполне грамотных музыкантов, хотя и с крайне посредственными голосами, было временным (всего на две репетиции), но принесло определенную пользу.
По традиции на спевки Синодального хора почти никто и никогда не допускался. Исключение делалось, например, для авторов, чьи произведения готовились к первому исполнению (на памяти посещения А. Т. Гречанинова и М. М. Ипполитова-Иванова). Со «Всенощной» дело обстояло так. Как-то занятие хора посетил наш начальник — прокурор Московской синодальной конторы Ф. П. Степанов, пробыв в зале не более десяти минут. Но однажды во время репетиции стеклянная дверь вдруг распахнулась и в зал вошел медленной уверенной походкой мужчина необыкновенно высокого роста; он прошел средним проходом к первым рядам кресел, сел и, раскрыв точно такую же партитуру, как и у нас, начал слушать. Дирижер не остановил хор, но все догадались, что это С. В. Рахманинов. С того дня аккуратно к началу репетиции являлся и Сергей Васильевич; садился на то же место, внимательно следил за исполнением, одновременно со всеми перелистывал страницы и... безмолвствовал. Лишь один раз вместо Рахманинова пришла его жена, прослушала всю спевку, а в перерыве читала книгу.
Во время антрактов Рахманинов и Данилин шли в регентскую комнату, помещавшуюся рядом с залом; их голоса до нас не доходили. Но вот на одной из последних репетиций Рахманинов заговорил, и мы услышали густой низкий бас, который напомнил нам голоса наших октавистов. В работе в это время находился 2-й номер. Сергей Васильевич попросил спеть сольную партию не всем альтам, как было приготовлено, а только первым, потом предложил попробовать вторым. Надо сказать, что в Синодальном хоре не было принято солирование, сольные места исполнялись или всей партией, или ее частью — пультом (четырьмя-пятью певцами), и в данном случае соло готовили всей альтовой партией, тем более что номер позволял такое совмещение. Рахманинова это не удовлетворило, и он, как стало известно, рекомендовал для 2-го номера солистку Большого театра О. Р. Павлову, обладательницу прекрасного меццо-сопрано. (Замечу, что для 5-го номера — «Ныне отпущаеши» уже был приглашен артист Театра Зимина С. П. Юдин.) Когда об этом узнал прокурор, он предложил передать «Всенощную» в Большой театр. На концертах сольную партию пели альты.
На одной из репетиций произошел такой случай. Рахманинов в каком-то из номеров настойчиво добивался иного исполнения по сравнению с тем, что предлагал Данилин. Он явно искал новые оттенки в звучании, и Николай Михайлович выполнял пожелания автора. Вскоре стало заметно, что Данилину такое экспериментирование надоело, он нахмурился, повернувшись к Рахманинову, сказал: «Хорошо, Сергей Васильевич, мы учтем», — и закрыл крышку рояля, что означало конец репетиции. Композитор и дирижер пошли в разные двери.
Мы решили, что из-за этого случая вообще прекратятся репетиции «Всенощной». Но какова была наша радость, когда на следующий день мы снова увидели ту же партитуру и как прежде в зал вошел Рахманинов. В этот раз Данилин остановил хор и, обернувшись лицом в зал, сказал: «Здравствуйте, Сергей Васильевич!» — на что последний ответил: «Здравствуйте». Инцидент, как видно, был исчерпан, и все почувствовали облегчение.
Вся подготовка к концертам проходила в атмосфере большого творческого подъема. Вообще я должен сказать, что Синодальный хор пел всегда с большим подъемом, в особенности под управлением Н. М. Данилина. Характер исполнения никогда не был унылым, бесцветным или тусклым, наоборот — всегда бодрым и радостным. Так было и со «Всенощной». На все концерты мы шли уверенные в успехе. Несмотря на существовавшее правило, запрещающее аплодисменты во время исполнения духовной музыки, слушатели после заключительного аккорда «Всенощной» начинали бурно аплодировать и на опустевшую эстраду выходил один Рахманинов, а возвращался за кулисы Сергей Васильевич, держа в руке веточку белой сирени.
Всех концертов в течение месяца состоялось пять — все пять в большом зале Российского Благородного собрания2. Юдин пел с хором только в двух первых концертах; начиная с третьего, солировал первый пульт теноров, где среди певцов выделялся Н. К. Скрябин, обладатель замечательного голоса <...>
В последний раз «Всенощная» исполнялась Синодальным хором в конце 1916 года в концертном зале Синодального училища,   в том самом зале, где и проходили все репетиции. Этот зал, построенный в начале 90-х годов прошлого столетия, славился замечательной акустикой' и постоянно привлекал исполнителей камерной музыки. Несмотря на то, что зал сравнительно небольшой (600 мест с хорами), петь в нем даже при полном составе слушателей было легко и приятно. В тот день на концерт в училище приехали Рахманинов и Шаляпин; среди приглашенных лиц находился Н. Д. Кашкин.
Приезд Шаляпина для нас был большой неожиданностью. Поразил облик артиста, его высоченный рост, белый цвет волос и изумительная, как бы природная, пластичность движений. При входе в зал Рахманинов представил гостя Кастальскому. Последний заметно волновался, и на лице его появился румянец — явление для нашего директора необычайное. Шаляпин выразил удовольствие по поводу знакомства и сказал: что он «много наслышан» о Кастальском. Когда гости вошли в зал, их встретил улыбающийся Данилин. Обменявшись рукопожатием с Рахманиновым и Шаляпиным как старый знакомый, а может быть, и друг, он вернулся на эстраду, чтобы руководить последним исполнением гениального творения композитора. К этому случаю Николай Михайлович приготовил первые шесть номеров.
По окончании пения никто не покинул зал. Рахманинов, Шаляпин, Кастальский, Данилин, Кашкин и другие гости о чем-то долго беседовали. Все ждали «ответного» выступления прославленного артиста. Однако ожидания оказались напрасными3. Федор Иванович ограничился тем, что, собрав вокруг себя мальчиков, которые расположились на полу у его ног, стал рассказывать о школьнике, который неудачно отвечал на вопросы учителя, при этом Шаляпин в живых интонациях передавал диалог. Содержание рассказа не помню, зато «управление» голосом и его исключительную бархатистость запомнил навсегда. Во время рассказа Шаляпин был серьезен, гости улыбались, а ребята искренне смеялись. И здесь я впервые увидел, как замечательно улыбался Рахманинов. Он смотрел на Шаляпина восхищенным взглядом как-то снизу вверх. До этого момента мы видели его всегда строгим, замкнутым «неулыбой».
Прошли годы. В 60-х годах я встретил бывшего артиста и инспектора хора Большого театра Николая Ивановича Озерова. Этот человек в молодости занимался перепиской нот для Синодального хора. Именно он переписывал «Всенощную» с авторской рукописи для литографирования. От него я узнал, что на одном из концертов он был представлен Рахманинову как переписчик его «Всенощной», и при нем композитор очень лестно высказался по адресу хора. «Я и не ожидал, — сказал Рахманинов, — что написал такое произведение»4. Высшей оценки пению Синодального хора не могло и быть!
Конечно, решающим моментом в успехе Синодального хора при разучивании и исполнении «Всенощной» следует считать участие такого дирижера, как Данилин. На репетициях Николай Михайлович многословием не отличался, ограничиваясь краткими, но убедительными замечаниями <...>. Перед ответственным выступлением он иногда давал запоминающееся напутствие. Так, накануне заупокойной литургии по А. Н. Скрябину он сказал хору: «Помните, кого отпеваем и кто будет присутствовать».
В маленькой церкви в Б. Николо-Песковском переулке Синодальный хор пел в полном составе, с трудом разместившись на клиросе, что создавало еще большее напряжение. Пение было прекрасным. Сильнейшее впечатление произвели два песнопения: икос «Сам един еси безсмертный» Кастальского и молитва «Отче наш». Я замечал, что Данилин особенно вдохновлялся на клиросе, что, видимо, вызывалось общей обстановкой, самим ритуалом церковной службы. Тогда рождались новые, порой неожиданные нюансы, новые варианты интерпретации. На литургии это ярче всего проявилось в «Отче наш» напева Большого Успенского собора, где доминировали октависты и которое потрясло Рахманинова <...>
Отличительной чертой пения Синодального хора являлась монолитность, и это особенно было заметно во время исполнения «Всенощной» Рахманинова. Мой старший брат, побывавший на одном из концертов «Всенощной», говорил мне: «А я все время смотрел на тебя, и мне казалось, что ты один поешь за всех альтов».
Характерно для Данилина, что он никогда не унижал певцов и не заставлял петь поодиночке на хоре. Он мог обратиться к партии или к пульту с требованием спеть то или иное место. Иногда сам показывал — и очень хорошо, — как нужно взять определенную ноту или интервал. Характерно и то, что он достигал pianissimo не за счет сокращения числа поющих, а за счет мастерства управления хором.
Что же касается работы над «Всенощной», то и в этом случае Николай Михайлович оставался самим собой — кратким, конкретным, и это обязывало певцов быть точными при выполнении требований дирижера. Отдельные пояснения Данилина помогали хору точнее выразить характер каждого номера. В «Шестопсалмии» он указывал на имитацию колокольного звона, что соответствовало уставу звонить в колокола во время службы и было нам понятно. В «Ныне отпущаеши» он заметил, что данный номер — колыбельная, и это в свою очередь соответствовало содержанию библейского сказания. При разборе «Взбранной воеводе» Данилин пояснил, что здесь слышатся трубы, которые звучали при взятии Иерихона.
 
 Примечания:
1. «Литургия святого Иоанна Златоуста» Рахманинова в Москве впервые была исполнена Синодальным хором под управлением Н. М. Данилина 25 ноября 1910 года.
2. В 1915 году «Всенощное бдение» Рахманинова было исполнено Синодальным хором под управлением Н. М. Данилина пять раз: 10, 12, 27 марта, 3 и 9 апреля. Весь сбор от второго и третьего концертов был передан в пользу жертв войны.
3. Мемуарист, видимо, запамятовал. Во втором томе «Летописи жизни и творчества Ф. И. Шаляпина» сообщается, со ссылкой на «Русское слово» от 9 октября 1916 года, что 8 октября этого года «Ф. И. Шаляпин и С. В. Рахманинов были в московском Синодальном училище. Они приехали во время спевки. Синодальный хор под управлением Н. М. Данилина исполнил для гостей песнопения из «Всенощного бдения» в композиции С. В. Рахманинова. Гости выразили благодарность Н. М. Данилину, а также присутствовавшим на спевке прокурору Синодальной конторы Ф.П.Степанову,   директору   Синодального училища A. Д. Кастальскому. Шаляпин в свою очередь исполнил арии из «Бориса Годунова» и несколько романсов С. В. Рахманинова. Аккомпанировал С. В. Рахманинов». (Цит. по кн.: «Летопись жизни и творчества Ф. И. Шаляпина», т. 2. Сост. В. Гармаш и Ю. Котляров. М., 1985, с. 109.)
4. Вспоминая в конце 20-х годов о прошлом, Рахманинов говорил:«Не могу не признаться, что первое исполнение «Всенощной» московским Синодальным хором дало мне час счастливейшего наслаждения... «Всенощная» трудна во многих отношениях; она предъявляет большие требования к вокальным возможностям и технике исполнителей. Тем не менее, великолепные синодальные певчие воспроизвели все эффекты, какие мне воображались, и временами даже превосходили идеальную звуковую картину, рисовавшуюся мне в мыслях, когда я сочинял произведение»(Rachmaninoff's Recollections told by Oscar von Riesemann, p. 176—177. Цитируется текст в переводе с английского B. Брянцевой,   приведенный    в    книге:   В. Брянцева C. В. Рахманинов. M., 1976, с. 455.)
 
 


 

все новости и события
 

 

 

Богослужебная
музыка
Литургия
Всенощная
Праздники
Триодь постная
Триодь цветная
Октоих
Песнопения Богородице
Заупокойное богослужение
Службы святым
Духовные концерты


Музыка для
концертного исполнения
Оратории
Страсти
Кантаты
Хоровые концерты


Музыка с текстом на других языках
Русский современный
Английский


Состав исполнителей
Смешанный хор
Мужской хор
Женский хор
 
© Митрополит Иларион (Алфеев)
© Андрей Микита
Правовая информация
Главная Композиторы Музыка Анонсы Новости Эксперты Статьи Исполнители Гостевая Контакты Ссылки Создание и поддержка сайта
Arseny Production & Publishing